Новости

Эксперт ФИРО РАНХиГС Светлана Кривцова: "Школа должна строить себя вокруг личности ребенка, а не вокруг документооборота"

Для чего появляются в школах советники по воспитанию? Настоящие это медиаторы или еще одна система профилактики ЧП и затягивания гаек? Почему педагогика поддержки вытеснена из образования разовыми визитами учащихся к школьному психологу? Об этом корреспондент сайта Президентской академии поговорил с ведущим научным сотрудником Федерального института развития образования (ФИРО) РАНХиГС, доцентом факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, экзистенциальным психотерапевтом Светланой Кривцовой. Первую часть интервью читайте тут.

– Светлана Васильевна, сегодня взрослые граждане в целом ряде стран не хотят, чтобы их детям ставили оценки в школе. Давным-давно оценки, до 8-го класса включительно, упразднили Финляндия, Швеция, Норвегия. Учитель в общении с ребенком перестал быть ментором, «контролирующим и карающим собеседником». Что вы об этом думаете?  

– Страна стране рознь. А вот в Германии, к примеру, их не отменили. Они стали предметом открытых переговоров детей, родителей, педагогов. «С этой оценкой мы не согласны», – так называется новая книга ведущего немецкого эксперта по школьному праву Томаса Бёма.

В Канаде, где заканчивала в свое время школу моя дочь, они тоже были. Но там учителю категорически запрещено обнародовать оценку – неважно, плохую или хорошую. Иначе учитель может потерять работу. Там неприлично спрашивать у своего соседа по парте, какую оценку он получил. То есть, это сообщается в формате «один на один» самим учителем.

Во-вторых, ты написал экзамен в январе, а оценку узнал не раньше апреля. На прямые вопросы «почему» там отвечают уклончиво. «Ну да, мы проверили не торопясь. Нам хотелось увидеть, кто в чем силен, кому какой вуз или колледж порекомендовать на будущее».

Но хитрость в том, что ты не должен ждать! Они снимают невроз ожидания оценки. Ее сообщают, когда человек уже забыл, что написал и сдал контрольную работу. И дети очень быстро привыкают к этим этическим канонам. Они не оценивают друг друга «в баллах», да и собственные оценки узнают через приличное время после завершения работы. Никаких рейтингов учащихся. Оценки служат одной цели: понять, в чем силен этот конкретный ученик, что у него получается, и на основании этого предложить ему индивидуальную траекторию обучения.   

В Канаде необыкновенно высокое качество среднего профессионального образования. Престижно и интересно получать «обыкновенные» профессии. Очень почетно работать шофером, кассиром или аптекарем. Но, заметьте, – хорошим шофером, классным кассиром, досконально знающим свое дело аптекарем. Подавляющее большинство учеников школ идут в колледжи, только 10% в университеты. 

– Кстати, в связи с немецким опытом. Честные «трехсторонние переговоры» вокруг оценок ученика практиковались и в нашей стране в середине 1990-х годов. Один из инициаторов идеи «освобожденного классного воспитателя» (ОКВ) Олег Газман считал, что такой педагог должен защищать интересы ребенка перед учителями разных предметов, договариваться с ними о консультациях, вести свой клуб или кружок...  

– Это была отличная идея! Эксперимент имел триумфальный успех в 6 крупнейших регионах, насколько я помню. Понятно: в школу пришел свободный человек – освобожденный (от преподавания уроков) классный воспитатель. Он знает детей не понаслышке, ведет профессиональный дневник наблюдений. У него есть своя «пионерская комната» в школе – дети текут к нему туда гурьбой на переменах и после уроков. В его лице «Педагогика сотрудничества» как общая идея обрела реального проводника – коммуникатора, организатора, советника детей.

Газета «Первое сентября» писала, что это новый континент педагогического творчества: «Учитель не только преподает, не только воспитывает, у него есть третье дело – поддерживать учеников – такова новая серьезная мысль Олега Газмана».  

В какой-то степени развитием этой идеи можно считать то, что до недавнего времени еще могли делать в школе педагоги-психологи. Выслушивать беды детей, открыто говорить с ними на непростые темы. Например, в рамках ведения тренинговых программ. И, если нужно, обращаться за помощью к администрации школы или родителям.

А потом случилось то, что гениально описал немецкий писатель Микаэль Энде в сказке «Момо». Помните, в мирный город пришли люди в сером и стали незаметно скупать время? Якобы ненужное. То, которое не тратят на что-то полезное и необходимое. Время размышлений, созерцаний, разговоров.

И жизнь в городе очень скоро превратилась в ад. Очень рекомендую эту книжку взрослым и детям. Сегодня педагоги все свое время тратят на формальные отчеты. Статус, зарплата, квалификация учителя определяются качеством не работы с детьми, а оформленных отчетов.

– Как вы относитесь к введению с 1 марта 2021 года в 10 пилотных регионах должности советника по воспитанию при директоре школы? 

– Сама должность «советник по воспитанию» еще несколько лет назад выглядела бы странно. Ведь директор школы – прежде всего уважаемый сильный педагог, индивидуальность, лидер. Харизматичный человек, о котором помнят всю жизнь.

Сегодня таких лидеров все меньше. Вместо них приходят менеджеры, лишенные каких-либо качеств, необходимых воспитателю. Их функционал – транслировать требования сверху. И поскольку у таких руководителей нет и не может быть воспитательного потенциала, им, конечно, теперь нужен советник по воспитанию. Мне кажется, нормальный директор и нормальный учитель должны почувствовать себя оскорбленными. Что будут делать эти советники?

Возвращаясь к теме «освобожденного классного воспитателя», подчеркну, что я с огромным пиететом отношусь ко всему тому, что придумал и сделал Олег Семенович Газман. Это действительно был человек, который знал, чем занимается. В отличие от многих нынешних теоретиков образования. Идея педагогической поддержки (ОКВ) вполне могла бы и должна стать базовой в индивидуальной работе с учеником.  

Другое дело, что школе тогда потребуется разрешение строить процессы вокруг личности ребенка. А сейчас она строит их вокруг документооборота. Представим себе, что у нас появляется освобожденный учитель... Да не могу я себе это вообразить! Система быстро приберет его к рукам, и он будет писать бумажки целыми днями. Я вот про что говорю: сегодня самая большая угроза, которая сводит на нет даже такие красивые и общепризнанные инициативы, в том и состоит, что у школы вообще отобрали время. На то, чтобы быть внимательным, наблюдать. Хоть немножко собраться с мыслями среди хаоса лиц, деловой почты, формальных мероприятий. Дать себя затронуть чему-то. Потому что суть вещей открывается только тогда, когда ты затронут.

Но для того, чтобы позволить себе это состояние, надо остановиться на бегу. А люди в сером не дремлют, наперед придумывают столько бумаг, что ты опять побежишь, спотыкаясь.           

Есть два способа повзрослеть, один – стать конформным безличностным социализированным индивидом. Второй – стать индивидуальностью. Единичным. Второй способ труднее, но в результате ты становишься творцом. В том числе и своей собственной жизни. 

Школа раньше хотя бы в теории претендовала на раскрытие личностного потенциала, а иногда и немало делала для этого. Сейчас планка – информированный пользователь. Не творец, а потребитель. Ученики, наделенные чувством достоинства, пугают учителей.

Но даже осознанно снизив планку, идеологи образования не учитывают простые психологические законы. Чтобы человеку захотелось стать лояльным к своему коллективу, школе, государству, он должен сначала почувствовать, что его видят, понимают, уважают и поддерживают. Иначе моментально вспыхивает реакция противления. Вот она и вспыхивает в этой отреформированной школе подобно эпидемии. Буллинг, которого все боятся, конфликты, от которых отворачиваются, виктимизация детей, заставляющая родителей забирать детей на домашнее обучение тысячами…

– Спасибо за разговор! Будем надеяться, что поднятые темы послужат прогрессу общего образования.

Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: