Новости

Александр Попов для «Радио России» Дополнительное образование XXI века: от частной услуги к драйверу развития

В наши дни с дополнительным образованием в Российской Федерации происходят серьезные изменения, которые понятны далеко не всем. Поэтому очень важно дать для максимально широкой аудитории ответы на целый ряд вопросов. Например, как изменяется дополнительное образование детей в нашей стране? Как возникают новые организации или проекты в этой сфере, в том числе, такие, которые специально обеспечивают творческое развитие детей? Какие модели центров дополнительного образования больше всего востребованы учениками и их родителями? Какой вклад в их развитие делает государство, а какой – частные предприниматели и инвесторы? И – ограничивается ли роль учреждений дополнительного образования «просто» передачей ученикам новых знаний, становлением у них востребованных компетенций. И если не ограничивается, то какие задачи социализации учеников или реабилитации детей с ограниченными возможностями здоровья могут/должны решать современные центры дополнительного образования и творческого развития?

На эти вопросы, как и на многие другие, в эфире «Специального репортажа для «Радио России» 10 марта 2021 года ответил Александр Анатольевич Попов, доктор философских наук, заведующий научно-исследовательским сектором Открытого образования ФИРО РАНХиГС. Беседу организовывали ведущие «Радио России» – Мария Тарабаева и Александр Хабургаев.

Диалогу ведущих с Александром Анатольевичем предшествовал репортаж корреспондента «Радио России» Ивана Волонихина о детской анимационной студии из города Челябинска – яркий частный пример того, каким может быть успешный проект дополнительного образования в нашей стране. Студия предполагает работу с собственными запросами и интересами учеников – как с их удовлетворением, так и с помощью ребятам в их оформлении. Для каждого возраста предусмотрен свой порядок работы, свои инструменты введения в анимационную деятельность, оптимальные для раскрытия и развития потенциала взрослеющего человека: от сюжетных игр, погружения в сказочные миры для дошкольников и младших школьников, до полноценной профессиональной пробы для старшеклассников. В отличие от многих практик дополнительного образования, связанных с «творчеством», ученики здесь не просто осваивают отдельные техники и приёмы, а реализуют свои побуждения, по-философски говоря, интенции средствами анимации как художественной практики. Для многих эти занятия становятся полноценной ранней профессиональной подготовкой: они самоопределяются в сферах, смежных с анимацией, и при этом уже в ходе обучения в студии создают работы, которые покупают реальные заказчики, выигрывают серьезные федеральные гранты, побеждают на «взрослых» анимационных фестивалях. А наряду с включением в культурную практику, ребята получают мощнейший терапевтический эффект от создания мультфильмов, ценный как для учеников с ограниченными возможностями здоровья, так и для ребят с нормативной ситуацией развития. И этот терапевтический эффект, по-видимому, не отделим от вовлечения в культурную практику.

И вот после такой конкретной истории – «кейса» - Александр Анатольевич Попов обсудил с ведущими общую ситуацию, сложившуюся в российском дополнительном образовании в наши дни, основные задачи и направления его развития.

Ведущий (далее «В»): Александр Анатольевич, мы с вами сейчас прослушали интересную историю о конкретной успешной организации дополнительного образования – своеобразного анимационного гнезда, из которого по стране разлетелось уже много славных птенцов, оперившихся, самостоятельно работающих, ставших настоящими мастерами. Но это отдельный прецедент. А как развивается система внешкольного образования, внешкольного воспитания в целом?

А.А. Попов (далее «А.А.»): Дело в том, что, согласно действующему законодательству Российской Федерации, дополнительное образование не является обязательным и, тем более, унифицированным. Поэтому, оно предполагает разные системы для разных субъектов Федерации.

В: Но как же школы искусств? Мы недавно обсуждали вопрос о том, что у них, в отличие от досуговых кружков, заведомо имеется стандарт образовательных программ?

А.А: Вопрос со школами искусств – скорее экономико-политический, чем собственно образовательный. Дело в том, что школы искусств выведены из системы персонифицированного финансирования дополнительного образования детей, о которой я скажу позже. Выведены они и из системы учёта учеников, получающих дополнительное образование. Поэтому, они становятся самостоятельными в вопросе о том, чему учить и как привлекать учеников, а значит, могут вводить единый стандарт. Но при этом, формально они продолжают относиться к дополнительному образованию. Вернее, одни школы искусств могут функционировать в рамках системы образования, а другие – в рамках системы культуры. Это только подкрепляет мой тезис: в разных субъектах Российской Федерации системы дополнительного образования устроены по-разному, и единой унифицированной системы не существует, в том числе, и единого отраслевого подчинения школ искусств.

Но вообще с отечественным дополнительным образованием происходит следующая история. Несколько лет назад в нашей стране появилась и стала развиваться система ПФДО – персонифицированного финансирования дополнительного образования. Чтобы нашим слушателям было более понятно – она несколько похожа на «родовой сертификат», который мы можем отнести в любой роддом по нашему выбору, и он обеспечит благополучные роды и послеродовой уход, а государство, согласно сертификату, оплатит оказанные услуги, даже если роддом является коммерческим предприятием. Правда, ситуация с ПФДО оказалась сложнее, чем с родовым сертификатом. Но все равно, благодаря ему, теперь можно, так или иначе, поддержать негосударственные и не муниципальные учреждения, результативно занимающиеся дополнительным образованием, оказывающие востребованные услуги. Это могут быть некоммерческие организации или даже ООО – главное, чтобы они имели лицензию на осуществление образовательной деятельности. Тогда они могут наравне с государственными и муниципальными учреждениями заявлять свои программы, набирать ребят для участия в них, а семья рассчитывается за эти услуги в рамках сертификата, то есть, государственными деньгами, а не из своего кармана. Но здесь есть примечательный факт. Исследования, которые мы не так давно провели, показывают, что пока услуги негосударственных и не муниципальных организаций составляют всего 5 процентов от всех тех услуг, которые оплачиваются в рамках ПФДО. Всего 5 процентов! Это связано, как минимум, с двумя причинами. Первая причина состоит в существовании определенной государственной монополии на сферу дополнительного образования. Люди, работающие в государственных учреждениях этой сферы, естественно, хотят отстоять свои позиции. И разными путями, на разных уровнях создаются препоны, не позволяющие «частному сектору» зайти в систему ПФДО.

В: То есть, государственные образовательные организации конкуренцию устраняют?

А.А: По крайней мере, это очень вероятно. Мы сейчас проводим научно-исследовательскую работу, тема которой, так и звучит: «Конкурентно способность дополнительного образования». В ходе её мы выяснили, что существует не только привычная всем рыночная конкуренция и, следовательно конкурентоспособность, а еще и внутриведомственная. Суть её проста: у кого больше формальных прав, тот и прав, а значит, тот и получает заказы. Поэтому, людям, которые осуществляют частные образовательные услуги, очень тяжело выжить на рынке. И, как я уже сказал, в виде ПФДО им была представлена очень значимая помощь – но и она не освобождает от ряда препон. Вторая причина, по которой негосударственные и не муниципальные проекты пока что даже при использовании ПФДО занимают только 5 процентов рынка – это необходимость выполнить для получения лицензии на образовательную деятельность ряда требований, притом, в наше время далеко не самых простых. К ним относятся требования к профессиональным характеристикам коллектива, в том числе, к фиксирующим их дипломам. Кроме того, к ним относится требование, чтобы организация располагала для реализации образовательной деятельности определенным помещением. Эти требования в наше время выглядят весьма спорными. Если организация занимается онлайн-образованием – зачем ей помещение, тем более, соответствующее сложным стандартам?

В: Извините, Александр Анатольевич, но неужели мы, даже если действительно занимаемся онлайн-образованием, не сможем получить лицензию без арендованного помещения и без демонстрации договора долгосрочной аренды?

А.А: Да, и более того – это помещение должно соответствовать стандартам учебного класса!

В: Александр Анатольевич, можно ли попросить вас перевести обсуждение в несколько иную плоскость? Хотя вы и говорите, что система дополнительного образования в разных регионах выстроена по-разному, но для нас – для дилетантов, для родителей, она в любом случае состоит из двух сегментов. За один из них мы платим деньгами из собственного кошелька, за другой – ничего не платим. И в данном случае неважно, дотируются ли «бесплатные» для нас образовательные мероприятия в рамках ПФДО, или нет – главное, что мы не вычитаем деньги из семейного бюджета. Так вот каково сейчас в нашей стране соотношение платных и бесплатных услуг дополнительного образования, в процентах? Хотя бы приблизительно: больше или меньше половины их составляют услуги, бесплатные для родителя?

А.А. Я не смогу ответить на этот вопрос. Дело в том, что соотношение платных и бесплатных услуг, о котором вы говорите, очень сильно зависит от ситуации в конкретных субъектах Российской Федерации: в Москве одни обстоятельства рынка и запросов родителей, а на Камчатке другие. Более того, даже в рамках одного и того же региона ситуация заведомо различается. Возьмем хотя бы Красноярский край: там в региональном центре одна ситуация, в закрытых городах с высокотехнологичными предприятиями и хорошими зарплатами, но бедной культурной средой – другая, а в сельской местности – третья. Анализируя всю современную Россию, мы можем одновременно найти такие места, где вообще отсутствуют платные образовательные услуги – и такие места, где родители пользуются только платными услугами.

Даже в рамках одной Москвы система дополнительного образования предельно дифференцирована! Во-первых, существует большое количество образовательных кружков при школе – которые, естественно, совершенно бесплатны для родителей. Во-вторых, существуют государственные учреждения дополнительного образования, помещающиеся в отдельных зданиях и даже комплексах, где масса услуг оказывается в рамках государственного задания, и поэтому тоже бесплатна. Но если учреждение начинает оказывать услуги сверх этого государственного задания, и на них находится заказчик, то эти услуги уже станут платными, и будут финансироваться родителями в рамках семейного бюджета. А в-третьих, есть организации, формально совсем не относящиеся к сфере образования, но фактически оказывающие образовательные услуги. Например, в фитнес-клубе создаётся детская группа, для тренировок. Этот пример легко перенести и на интеллектуальную, и на творческую сферу. Разумеется, такие услуги оплачиваются родителями полностью, без всякого ПФДО.

В: А как можно описать те спрос и предложение, которые сейчас имеются на рынке дополнительного образования? Находятся ли они в неком балансе между собой, или, допустим, на какие-то запросы оказывается слишком мало предложений, не получается записать ребёнка? Или, наоборот, интересные предложения не встречают спроса?

А.А: Давайте, сначала я отвечу на этот вопрос, исходя из ситуации основной части нашей страны, а потом, если потребуется, скажу несколько слов про её большие города. Дело в том, что родительский спрос на дополнительное образование – мы как раз сейчас очень подробно изучаем эту тему, – он интересно устроен. С одной стороны, существует заметный спрос на традиционные направления дополнительного образования, например, на искусство и на нетрадиционные виды спорта. Но когда о нем говоришь коллегам из дополнительного образования, они отвечают: «Ну вот, ведь наши кружки традиционного искусства, традиционного спорта пользуются спросом! Так зачем нам что-то менять?». В ответ мы говорим: «А не хотели бы вы сделать шаг дальше! Например, дополнить традиционный спорт киберспортом? И традиционные рисование, лепку и хореографию – занятиями современным искусством?» Или, например, дополнить углубленные занятия информатикой и робототехникой – развитием Data-грамотности, работой учеников с большими данными. У нашей организации большой проект посвящен именно этому. Но на эти предложения «традиционные» педагоги нам отвечают: «Так ведь родители это не поймут и не примут!»

Но теперь расскажу вам ситуацию, разворачивающуюся со стороны родителей! Появляется некий родитель, который говорит: «Я хочу, чтобы мой ребенок занимался геометрической инженерией!» А этот ребенок – ещё маленький, десяти лет, и чтобы заниматься такими вещами, ему предстоит еще освоить геометрию, технологию и еще массу предметов. Но родитель с таким запросом приходит на рынок – а там, разумеется, соответствующего предложения нет. И дальше родитель – конкретнее говоря, мама – рассказывает мне, что ей приходится, чтобы удовлетворить свой запрос, искать репетитора. Но репетиторство и его рынок – это уже другая тема, выходящая за рамки нашей беседы.

Так вот, палка оказывается о двух концах. С одной стороны, в больших городах есть широкий спрос населения на очень разные услуги дополнительного образования. С другой стороны, есть «провинциальные» системы дополнительного образования, в которых, кстати, запрос родителей на сложное и нестандартное дополнительное образование, но при этом он сталкивается с крайней негибкостью государственной системы дополнительного образования. А «рыночникам», «частникам» именно в провинциальных системах дополнительного образования даже выжить очень сложно, у них очень слабая динамика развития, а значит, и способность удовлетворить сложные родительские запросы.

В: Но, с другой стороны, все же мы воспитывались в государственных музыкальных школах, государственных художественных школах, и ничего плохого по этому поводу вспомнить не можем. Система была эффективной. Как вы считаете – может быть, это, прежде всего, у родителей сейчас появились завышенные ожидания от системы дополнительного образования? Вот вы рассказали про запрос на инженерную геометрию для десятилетнего ребёнка – может быть, сейчас родители слишком погружены в информационное поле и слишком много хотят от своих детей и от системы дополнительного образования?

А.А: Да, в предыдущую эпоху дополнительного образования не было ничего плохого. Но нужно понимать, что система образования, в том числе, дополнительного, — это зеркало той социально-экономической ситуации, в которой мы находимся «здесь и сейчас». А эта ситуация заведомо меняется. Кстати, по этому поводу у меня есть версия: почему у нас так были распространены музыкальные и художественные школы.

В: Вы нас заинтриговали! Расскажите, пожалуйста.

А.А: Предупреждаю: это версия не проверенная, и она анти-политическая. В царской России владение основными навыками музыки обязательно входило в воспитание аристократии, в том числе, детей высшей бюрократии. Когда к власти пришли большевики, которые, конечно, аристократами не были, но начали занимать ведущие позиции в государстве и обществе, они решили массовизировать музыкальное образование. Даже не столько лично для своих детей, сколько для демонстрации: теперь каждый ребенок может быть равен детям аристократов! Ни в одной стране мира нет и не было столько музыкальных школ, как у нас

В: Вы хотите сказать, что таким путем большевики выращивали новую элиту?

А.А: Ну конечно же! Но теперь наступила другая социально-экономическая эпоха. Прежние приоритеты мы не можем удержать, да их и незачем удерживать. Старые направления дополнительного образования резко потеряли свою значимость. Нужен другой конфигуратор, который бы организовал эту сферу, в том числе, её конкретные тематики и предметы. И как раз наша группа одна из немногих в стране, которая занимается системой управления дополнительным образованием, то есть, изменением её базовой организации, базовой системы. Если конкретному муниципалитету или региону музыкальная школа нужна – пусть она там будет! Но на уровне всего государства удерживать такую громоздкую систему, притом, уже не выполняющую прежних функций – просто невозможно!

В: Да, Александр Анатольевич, очевидно, что всю систему дополнительного образования детей необходимо перестраивать, делать её гибкой и мобильной. В оставшиеся минуты интервью я не могу не задать вам специальный вопрос как доктору философских наук. Когда-то давно в нашей стране жили-были два таких юноши: у одного фамилия была Белинский, у другого Станкевич. Немецкого языка они не знали, но им страшно хотелось узнать в чем смысл философии Гегеля. И их младший, что интересно, товарищ, Миша Бакунин, объяснил им эту теорию «на пальцах». И на этой основе оба они стали великими именами в русской истории и культуре – «Белинским» и «Станкевичем». Сначала создали философский кружок, потом Белинский построил свою литературную критику на основе методологии Гегеля. А есть ли сейчас в системе внешкольного образования какие-то кружки юных философов, в том числе, способные воспитывать равномощные фигуры?

А.А: Я руководитель проекта «Школа гуманитарного образования». В этом году 7 марта ей исполнилось 25 лет. И это как раз и есть школа юного философа.

В: А есть ли школы юных философов где-то не в Москве, а в иных городах?

А.А: «Школа гуманитарного образования» работает по всей стране, это сетевой проект. Например, у нас есть очень интересная группа, в Новосибирске, которая занимается интересной инженерией и такой же интересной философией. Когда у меня есть интересные инженерные заказы, мы их приглашаем.

У нас есть интересная школа образования Эльконина и Давыдова. Хоть она и рассчитана на общее образование, но на её основе выстроено много проектов в сфере физики, математики, гуманитарных предметов, представленных на рынке дополнительного образования. Вообще многие такие интересные практики описаны в «Атласе неформального образования», который я создаю вместе с «Агентством стратегических инициатив». В этом году вышел уже второй выпуск этого «Атласа».

Источник:  «Радио России»  

Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: