Новости

Интервью Ольги Артеменко для MEDIA-MIG об интеграции детей из ближнего и дальнего зарубежья в российских школах

MEDIA-MIG: Интеграция детей из ближнего и дальнего зарубежья в российских школах: нужно знать и использовать отечественный опыт

Министерство просвещения России готовит специальную систему оценки индивидуальных образовательных потребностей детей мигрантов. Она предназначена не только для выявления уровня владения русским языком, но и для обнаружения возможных проблем при освоении общеобразовательной программы. Система также позволит в дальнейшем сформировать для ребенка необходимую образовательную траекторию и обеспечить психолого-педагогическое сопровождение. Запустить систему в пилотном режиме планируют уже в начале 2022 г.

Что думают об этой программе эксперты, и с какими проблемами сегодня сталкиваются дети, приезжающие из ближнего и дальнего зарубежья, об этом разговор MEDIA-MIG с руководителем Научно-исследовательского центра национальных проблем образования Федерального института развития образования РАНХиГС Ольгой Артеменко.

– Известно ли в экспертном сообществе о подготовке такой программы? Имело ли место ее обсуждение по существу?

– О психолого-педагогическом сопровождении обучающегося, о его индивидуальной траектории развития и о трудностях, которые он может испытывать, мы говорим уже давно. Есть научные направления и это относится в принципе к любому обучающемуся, непонятно, зачем нужно кого-либо выделять. В школьном коллективе нужно создавать условия, только объединяющие всех, что способствует формированию коллективной (гражданской) идентичности. Почему актуализировалась эта проблема? В конце марта 2021 г. состоялся Совет по межнациональным отношениям при Президенте РФ. Одна из тем, которую затронул наш президент на этом заседании, становится архиважной – о числе детей, которые прибыли с родителями-мигрантами и которые обучаются в российских школах.

Эти дети носители иной культуры и иного языка, а главное, – иной самоидентификации. Они практически не владеют литературным русским и слабо владеют русским разговорным языком. Проблема в том, как формировать гражданскую идентичность, опираясь на сформированную этническую, что обеспечит интеграцию этих детей в российскую языковую и культурную среду.

Поэтому важно, сколько их должно быть в школе. Это важно для того, чтобы у нас не получилась ситуация, как в США или в европейских государствах, где есть школы, которые полностью укомплектованы только детьми из семей, прибывших из других государств, где очень низкое качество обучения. Собственно, об этом и сказал президент.

– Как Вы считаете, что необходимо изменить в современной образовательной школьной среде?

– Во-первых, должна сказать, что мы в нашем Центре не используем выражение «дети мигрантов», а говорим о детях, не владеющих или слабо владеющих русским языком, а также о детях, прибывающих из ближнего и дальнего зарубежья. Во-вторых, в целом идея разрабатывать для обучающихся индивидуальную программу не нова.

В 2000-х, например, широко обсуждалась идея готовить тьюторов, специалистов, которые бы корректировали развитие ребенка, выстраивали его индивидуальную траекторию развития. Идея пришла к нам с Запада, но широкого распространения не получила. Кроме того, есть опыт зарубежных стран, и он не очень эффективен. Это опыт мультикультурализма, в котором системно так и не решалась проблема идентификации личности.

– Министр просвещения РФ Сергей Кравцов заявил о том, что ведомство планирует разработать систему психолого-педагогического сопровождения этих ребят. И задача состоит не только в том, чтобы выявить, насколько хорошо или плохо они владеют русским языком, но и как справляются с другими школьными предметами. На Ваш взгляд, какие основные параметры должны быть включены в систему, которую сейчас разрабатывает Минпросвещения РФ?

– Я считаю, что в таком контексте это надуманная проблема. Почему? Во-первых, как справедливо считал советский ученый-физиолог, академик АН СССР М.Н. Ливанов, психологические тесты довольно субъективны. Поэтому он и разрабатывал объективные параметры оценки способностей. Нужно использовать отечественный опыт. Во-вторых, ребенок развивается постоянно и неравномерно, и мы имеем дело буквально со скачками параметров, возрастными изменениями.

Еще мне не совсем понятно, почему это сопровождение направлено только на определенный контингент детей. Почему одного исследуют, а другого не трогают? К какому результату это приведет?

– Есть ли статистика, которая могла бы охарактеризовать число этих детей в школах России в целом, в Москве, в каком-то одном районе? Ведется ли вообще учет детей школьного возраста, приезжающих к нам в основном из ближнего зарубежья?

В середине апреля 2021 г. проходил круглый стол Совета по делам национальностей при Правительстве Москвы. Я вхожу в этот Совет, и один из вопросов, который я задала, как раз и был: «Существует ли статистика, сколько детей прибывает к нам из ближнего и дальнего зарубежья, и сколько из них посещают российские школы?». Но ни у одного специалиста, который присутствовал на круглом столе, такой статистики нет и, как выяснилось, никто этим не занимается.

В разных источниках можно увидеть разные цифры. Но, на мой взгляд, у нас все же больше делается акцент на учет взрослых мигрантов, которые приезжают в Россию работать. Кто-то приезжает один, а кто-то перевозит с собой семью. Именно поэтому учет детей должен вестись с того момента, когда они вместе с родителями пересекают границу. И дальше уже надо отслеживать их судьбу – где живут, кем работают родители и где дети. Почему это так важно? Потому что, согласно законодательству, мы обязаны любого ребенка, вне зависимости от его гражданства, обеспечить образованием. В советское время существовала такая практика, когда учителя перед новым учебным годом ходили по квартирам и собирали информацию: в каких условиях живет ребенок, когда он пойдет в школу, какую школу будет посещать. Сегодня, конечно, вам никто и дверь не откроет. Но в век информационных технологий такие данные получить гораздо легче. Главное – не упустить этот момент, и следить за судьбами этих детей с первого же дня их пребывания в нашей стране.

– С какими проблемами – учебными и внеучебными – чаще всего сталкиваются эти дети в образовательных учреждениях?

– Я убеждена, что как только ребенок переступил порог школы, нужно начинать работать с его родителями. Потому что психология ребенка во многом зависит от тех установок, которые вкладывают ему в семье.

У нас есть школьные экспериментальные площадки, и я общаюсь с родителями таких детей. И вы знаете, часто слышу от них такое мнение: «Главное, чтобы ребенок закончил девятый класс, а дальше мы его уже устроим».

То есть им, по сути, неважно, насколько хорошо ребенок освоит школьные предметы, каков уровень его знания русского языка. Раз ребенок говорит на нем, то этого достаточно, несмотря на неумение склонять и спрягать слова. И это понятно, так как в его родном языке отсутствует категория рода, существует специфика одушевленности и неодушевленности и т. д. Но без хорошего знания русского языка, без освоения его семантики ребенку будет сложно изучать другие дисциплины, особенно гуманитарные. Нами разработаны учебные пособия с целью преодоления психологического барьера в использовании русского языка как средства социализации, направленного на формирование гражданственности, но как-то ни родители, ни дети не проявляют желания посещать эти занятия. Такие установки определяются убеждением, что учитель все равно поставит тройку.

Здесь важно понимать, что плохое владение языком создает проблемы не только иностранцам, но и российским школьникам, которые с ними учатся. Если в классе 5–6 учеников, плохо владеющих русским, то преподавателю сложно организовать уроки и дать качественные знания. Необходимо организовать в каждом образовательном учреждении подготовительные занятия, чтобы повысить базовые знания детей. Причем это должно быть закреплено нормативным документом. Иначе местное население будет просто переводить своих детей из таких школ.

И уже сейчас мы слышим от жителей Московской области, где этот вопрос стоит наиболее остро, что дети, плохо владеющие русским языком, мешают их детям получать качественное образование. Об этой проблеме на заседании Совета по межнациональным отношениям говорил и наш президент Владимир Путин.

– А как у детей из ближнего зарубежья складываются отношения со сверстниками?

– Одно вытекает из другого. Когда школьники, хорошо владеющие русским языком, понимают, что им мешают получать качественные знания, у них появляется неприязнь к этим ребятам, они не тянутся с ними дружить. И еще одна проблема в том, что в самой школе проводится мало совместных трудовых мероприятий. Раньше дети вместе ходили в походы, выходили на субботники, проводились дни профориентаций. Такие события объединяют коллектив. И дети, которые не очень хорошо учатся, могли бы проявить себя в другой деятельности, и таким образом сблизиться с одноклассниками.

– Есть ли специальные методики для учителей по работе со смешанными классами? Нужны ли такие методики? Если нужны, то кто, по-Вашему, должен их разработать?

– Безусловно, такие методики есть, они разрабатывались еще в советское время. Для нерусского населения, граждан СССР как раз и разрабатывались методики преподавания предметов гуманитарного цикла для формирования гражданской идентичности. Для иностранных студентов была разработана методика преподавания русского как иностранного. Это означает, что содержание русского языка выстраивалось совершенно по-разному. Первое направление разрабатывалось с 1948 г. НИИ национальных школ, а в настоящее время – нашим Центром. Это очень тонкие методики: русский язык нужно не просто вызубривать, а именно понимать. Второе направление разрабатывает Государственный институт русского языка имени А.С. Пушкина. Если мы говорим о социокультурной интеграции детей, то здесь главенствующую роль играет качественное изучение русского литературного языка на семантическом уровне. Это необходимо для того, чтобы ребенок понимал тонкий смысл русских слов. Нужно сказать, что в настоящее время это уже проблема для многих детей, независимо от их этнической принадлежности.

Если говорить о психолого-педагогическом сопровождении, то это в первую очередь должно касаться детей девиантного поведения, и к этой группе детей, о которой мы говорим, не относятся. А что касается тестирования таких детей, то оно бесполезно. Тесты покажут, что эти дети иной культуры, но это и так понятно. Да и любой учитель, который работает с такими детьми, уже в конце первой четверти сам расскажет про их особенности, о том, как с ними нужно взаимодействовать, только нужно создать условия, чтобы учитель смог это сделать.

Перейти к источнику...

Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: