Новости

Россию в Туринском процессе оценивают высоко, но сравнивают со странами СНГ и Ближнего Востока

В представительстве ЕС завершился международный семинар «Туринский процесс в России 2018–2020. Представление основных выводов и рекомендаций». В присутствии директора Европейского фонда образования (ETF) Чезаре Анестини и  координатора проектов с Россией Франки Крестани состоялась презентация Национального доклада Российской Федерации: отчета о  развитии профессионального образования и обучения в нашей стране. Он появился в результате работы аналитиков из Федерального института развития образования РАНХиГС и их взаимодействия с межведомственной рабочей группой при Минпросвещения России.

О  том, к каким результатам пришла рабочая группа по подготовке Национального доклада и какие задачи для развития российского профессионального образования и обучения из них следуют , рассказывает Айрат Сатдыков, заместитель  директора Научно-исследовательского центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС.

 

—Что такое Туринский процесс и связан ли он с Болонским процессом, о котором сегодня знает каждый россиянин? 

— Туринский процесс никак не связан с Болонским, так как объектом анализа Болонского процесса является развитие высшего образования. Туринский процесс направлен на изучение особенностей развития профессионального образования и обучения. Он стал аналогом Копенгагенского процесса, в который вошли страны Евросоюза. Туринский процесс был запущен в 2010 году как инициатива Европейскго фонда образования (ETF) и объединяет страны Северной Африки, Ближнего Востока, страны бывшего СССР  и Россию – это страны, которые не входят в Евросоюз. В ETF работает много выходцев из СНГ, говорящих по-русски: ведь СНГ — целевая аудитория Туринского процесса. Чтобы провести реформы системы профессионального образования и обучения (в том числе среднего профессионального образования в российской терминологии) в международных масштабах, надо собрать и проанализировать статистику, изучить ситуацию в разных странах, создать фундамент для унификации соответствующих программ. Поэтому сегодня Туринский процесс — преимущественно аналитический инструмент. Россияне о нем пока мало знают, хотя в дальнейшем он может затронуть не меньше российских семей, чем Болонский процесс, благодаря которому в нашу жизнь вошли элементы европейского высшего образования: бакалавриат, магистратура, зачетные единицы, идея свободы в выборе предметов, преподавателей, вузов и стран для учебы.

—  Что сегодня Россия получает от участия в нем?  

— Возможность провести анализ текущего состояния профессионального образования и обучения с позиций международной аналитической рамки. Объективно посмотреть на себя со стороны и получить представление о том, что делают в сфере профессионального образования и обучения другие страны, рекомендации экспертов, наконец, - возможность представить свой опыт на международной арене.

— ФИРО был выбран Европейским фондом образования как российский аналитический центр для реализации Туринского процесса. В чем заключается ваша работа?

— ФИРО является организацией, координирующей подготовку Национального доклада в рамках Туринского процесса с 2010 года по поручению министерства. Мы проводим анализ на основе аналитической рамки Европейского фонда образования о состоянии системы профессионального образования и обучения в России с учетом фактического и статистического материала, собранного из официальных открытых источников, а также полученного от разных организаций, входящих в состав межведомственной рабочей группы при Минпросвещения России. ETF раз в три года направляет странам-участницам методические документы с вопросами о различных аспектах развития профессионального образования и обучения. Среди вопросов в обязательном порядке всеми странами-участницами рассматриваются обзор страны и национальной системы профессионального образования и обучения (контекст развития системы); экономическая ситуация и состояние рынка труда, их влияние на систему профессионального образования и ее отклик на вызовы экономики;  социальная среда и индивидуальный спрос на профессиональное образование и обучение (доступность, равные возможности для разных категорий граждан, поддержка трудоустройства молодежи и т.д.); внутренняя эффективность и работа системы профессионального образования и обучения (преподавательская и учебная среда, обеспечение качества образования); управление и финансирование системы профессионального образования и обучения. В разных странах — разные уровни образования и разный подход к сбору статистики. Поэтому все международные сравнения в области образования — это медленная и трудоемкая работа.

— Вы наверняка знаете, с какими странами сегодня сравнивают Россию по уровню развития СПО…  

—В рамках Туринского процесса нет рейтингования. Поэтому нельзя сказать, что в той или иной стране система профессионального образования развита лучше или хуже. Скажу сразу: нашу страну оценивают высоко, если говорить о сформированности отечественной системы среднего профессионального образования, но сравнивают не с Германией или с Францией, а со странами СНГ, странами Северной Африки, Ближнего Востока, Балкан. На их фоне мы выглядим достойно: престиж среднего профессионального образования увеличился благодаря чемпионатномц движению WorldSkills и вниманию Президента Российской Федерации к этой области. Возвращается представление о хороших заработках и престиже отдельных рабочих профессий и специальностей. Растет количество молодежи, выбирающей среднее профессиональное образование. Количество поступивших на программы СПО в 2018–2019 году превысило общее число поступивших в вузы.

— Коллеги из ETF часто задают вопросы, на которые российские аналитики не могут найти ответ?

— Да, бывает такое. Тогда мы убеждаемся, что некоторые проблемы профессионального образования и обучения просто находятся не в фокусе внимания российских властей. Для аналитического доклада, презентованного на этом семинаре, нам пришлось отвечать на вопросы о влиянии системы на миграцию. В Европе действуют программы по обучению  мигрантов в организациях, аналогичных нашему СПО. Делается акцент не только на их обучение языку и профессии, но и на социализацию. Но в России участие отечественной системы СПО в интеграции мигрантов незначительно. Есть программы по линии Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации, но они не касаются собственно СПО.

Другой вопрос, на который дать объективный ответ затруднительно, — обучение предпринимательству. Европейцы уделяют этой проблеме много внимания, потому что предпринимательство — движущая сила экономики. Предполагается, что вкус к нему можно воспитать и тем самым подтолкнуть развитие среднего и малого бизнеса. Но наши знания об эффективности обучения навыкам предпринимательства в рамках наших колледжей и техникумов это, как выяснилось, terra incognita. Если отследить показатели трудоустройства выпускников системы СПО по данным Пенсионного фонда, получается, что только один-полтора процента самозанятых регистрируются как ИП (индивидуальные предприниматели). Всесторонне проанализировать эту ситуацию и понять, в чем причины, как эту проблему решать – одна из задач будущего.

— В докладе Туринского процесса много говорится о роли СПО для социально незащищенных слоев населения.  В этом отношении России, должно быть, опережает другие страны?

— В России система СПО всегда выполняла социальную функцию. В общественном сознании сложилось представление, что в колледжи и техникумы поступают все, кто не прошел в вуз. Это усложняет принятие управленческих решений. Если мы придем к выводу, что организации СПО должны повышать качество обучения, нужно повысить требования на входе для учащихся. При этом стоит задача сохранить общедоступность этого уровня образования. Очевидно, что решение – в развитии «поддерживающих» программ для более слабых в целях выравнивания их возможностей с более сильными. Такие программы существуют в системах профессионального образования многих европейских стран. Это направление для работы в будущем тоже.

С другой стороны, у нас немало сделано для развития инклюзивного образования, обеспечения его доступности как с точки зрения инфраструктуры, так и с точки зрения содержания. Кстати говоря, это направление стало активно развиваться именно благодаря выводам одного из предшествующих национальных докладов в рамках Туринского процесса (после 2014 года).

— Россия должна будет выполнить рекомендации по развитию профессионального образования и обучения, которые ей дадут эксперты Евросоюза?

— Нет, это не обязательно. Туринский процесс заключается в отражении ситуации в стране, вскрытии проблемных точек и формировании рекомендаций для органов власти. Одна из целей нашего участия в нем — мотивировать  региональные органы власти заниматься развитием системы среднего профессионального образования. В России организации СПО переданы на региональный уровень: их бюджет  зависит от субъекта РФ и более чем на 90% состоит из субсидий. Привлекать в колледжи деньги домохозяйств затруднительно (в СПО обычно идут дети небогатых родителей), а предприятия — не благотворительные фонды. В консолидированном бюджете на образование расходы составляют 6,5%. Заметим – на все образование, всех уровней. Поэтому очень важно, что руководители некоторых региональных органов власти меняют свое отношение к системе профессионального образования и обучения, включая СПО. Они собирают информацию, анализируют ее, ищут перспективы развития. На семинаре «Туринский процесс в России 2018–2020» представители двух субъектов РФ, Республики Башкортостан и Тверской области, рассказали о подготовке своих аналитических докладов в рамках Туринского процесса.  Надеемся, что таких регионов станет больше в будущем и такая аналитическая работа поспособствует принятию взвешенных системных решений.

 
Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: