Новости

Эксперт ФИРО РАНХиГС Борис Илюхин: Школьников надо возвращать в классы. Соблюдая все меры предосторожности

Своими мыслями о целесообразности возвращения учеников к занятиям «из дома» и новых платформах, позволяющих включить ребенка в программирование своего досуга, делится в канун Дня знаний директор Научно-исследовательского центра систем оценки и управления качеством образования Федерального института развития образования (ФИРО) РАНХиГС Борис Илюхин.

Недавно на семинаре обсуждали результаты исследования американских ученых. Они подсчитали, что потеря одного года обучения в школе эквивалентна для ученика потере примерно 10% заработной платы в его будущей взрослой жизни.

И я подумал: интересно, а мы как родители, как общество к этому готовы? Чтобы наши дети, занимаясь дома, лишились 1/10 завтрашнего заработка? Или, наученные горьким опытом карантина, твердо знаем: лучше учить их в живой, нормальной школе, какой бы она ни была, не полагаясь до конца  на «цифру»? Невзирая на риски, но отдавая им медицинскую дань?    

Параллельно, по радио несколько дней подряд ловил на разных частотах голоса взволнованных родителей. Предстоящее возвращение школ в штатный режим работы вызывает у них массу отрицательных эмоций ввиду непредвиденных забот, сопряженных с этим событием. И у меня опять возник вопрос. Кого мы больше любим? Собственных детей или себя? И на что готовы пойти ради тех, кто нам дороже самых дорогих сокровищ?

Даже представить себе не могу начальную школу без учителя. Потому что, в моем понимании, неоценимо важен на этом этапе контакт взрослого с ребенком. Учитель должен его видеть, наблюдать. Не только на уроке. С другой стороны, и для маленьких учеников весьма значим зрительный контакт с учителем. Но как обеспечить его в дистанте? Подобных продуктов не встречал. Я даже сейчас не про Россию говорю, а про глобальный рынок цифровых образовательных услуг.

У меня есть большие сомнения, что через 5 и даже через 10 лет мы оснастим «началку» эффективными дистанционными технологиями. Ну, и как следствие (а я так понимаю, что наше любимое школьное ведомство тоже прекрасно это понимает) – надо возвращать детей в классы. Соблюдая все меры предосторожности. Да, страшновато. Но если прогуляться по Москве (и не только по Москве), то видно невооруженным глазом: здесь никто ни от кого не дистанцируется. И дети тоже. Играют во дворах, смеются, встречаются и общаются друг с другом в транспорте, на улице. Имея все риски заразиться. Поэтому мы имеем основания надеяться, что естественный образовательный процесс ни для кого не станет шоком.

Кроме того, оставаясь в дистанте, мы совершенно точно выпадаем из мирового топа стран по качеству знаний в этом фундаментальном отправном звене. Потому что начальная школа за стеклом компьютера коллективного пользования (то есть, для всей семьи, что вовсе не редкость сегодня) - это полный нонсенс, в моем представлении.

Родители в эфире возмущаются: «Это ж теперь мне придется в разное время детей в школу приводить!». Понимаю, что ситуации могут быть самыми разными. У кого-то работа у станка с утра до вечера – не отойти. У кого-то школу от дома отделяет длинный путь, со сменой нескольких видов транспорта. Всякое бывает. Но совершенно точно, что «очный формат» – это выход из зоны комфорта для всех. И для родителей, оказывающихся перед ворохом бытовых проблем, и для учителей, которым надо носить защитные экраны для лица, сдавать анализы, контролировать детей, чтобы они по возможности не выскакивали в коридор. И для самих ребят. В «домашнем режиме» на удаленке можно было схитрить, свалив вину за не сделанную домашнюю работу на сбои в сети. В классе, лицом к лицу с учителем, никакие отговорки уже не спасут.    

Почему заостряю внимание на младшей школе? Дело не только в опасности утратить лидерство наших младшеклассников на известных международных программах, будь то TIMSS или PIRLS. Гораздо важнее другая закономерность. Статистика показывает, что детей, равнодушных к урокам, на этом уровне образования еще ничтожно мало. Зато к среднему звену у нас таких немотивированных на обучение ребят становится все больше. Так, по данным Национального исследования качества образования (НИКО), если в 4 классе доля неуспешных детей по математике относительно невелика (около 5%), то к 7 – 8 классу она приближается к 35 – 40%. То есть, по-русски говоря, в семь-восемь раз взмывает за три года.     

И если бы только по математике!..

Для решения проблемы не тянущих школьную программу детей есть две реальных практики. Первая – делать так, чтобы неуспешных было меньше непосредственно в процессе обучения, для чего приходится прикладывать существенные усилия. Вторая, к сожалению, бытующая – в  конце 8 класса начать их очень сильно пугать будущей неуспешностью на государственной итоговой аттестации (ОГЭ), чтобы они схватились за голову. В результате последние месяцы восьмого класса обычно проходят (при очном формате занятий) под знаком повторения и изучения тем к четырем итоговым экзаменам за курс основной школы. А в связи с пандемией это время для работы над ошибками было потеряно. Сейчас эти «чистые листы» придут в девятый класс, а времени на устранение пробелов остается уже крайне мало. Да и страх перед экзаменом не самый лучший мотиватор...

Вы спросите: а что тут может быть предложено взамен – из арсенала современной цифровой дидактики?

Не знаю, но могу предположить. Если «цифра» не мотивирует к занятиям сама по себе, то, может быть, цифровое портфолио (личная банковская карта ученика, полис, мобильная кредитка — тут можно выбирать) окажется ближе сердцу современного подростка? Может быть, возможность подростка лично «финансировать» каждую отдельную образовательную активность будет лучшим мотиватором на качественное образование? Путешествуя из студии в студию, не обходя стороной и спортивные секции, и расплачиваясь за услуги педагогов умной картой, он, возможно, скорее утолит подростковую жажду общения с интересными взрослыми, чем сидя неподвижно на классическом уроке обязательного расписания.    

Такое общение «по личному запросу» может быть экономически обеспечено при помощи хорошо известных пластиковых карт, финансируемых за счет государства. И оказаться полезным не только ученикам, но и организаторам дополнительного образования (чья мотивация тоже нуждается в новых стимулах), и школе в целом в ее неравном поединке со стеной надменных аппаратчиков.   

Сегодня ведь она практически не отвечает за результат – учебные достижения детей. За них отвечает чиновник. Из-за спины учителя действует административная машина, блокирующая многие уникальные, а подчас бесценные инициативы педагогов и их подопечных. Одолеть бюрократического спрута может только адекватная ему по гибкости, быстродействию и хитрости система, подчиненная главному интересанту школы. Напрямую, без меркантильных посредников.  

Банковская карта позволяет восстановить взаимную ответственность учителя (мастера в студии) и школьника (подмастерья) за эффективное взаимодействие. Помогает тому и другому снова поверить в себя и друг в друга. Разве это плохо?

 
Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: