Новости

Эксперт ФИРО РАНХиГС Екатерина Есенина: "Российским колледжам нужна система взаимодействия между "аудиторией" и "цехом"

Что такое дуальное образование по-немецки? Правда ли, что оно выросло из советского профтеха? Какие современные специальности появились в стандартах СПО благодаря сотрудничеству наших двух стран? Об этом корреспондент сайта Президентской академии поговорил с ведущим научным сотрудником Научно-исследовательского центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС Екатериной Есениной.

  – Екатерина Юрьевна, что такое дуальное образование? Позволяет ли эта система бизнесу набирать и обучать студентов под свои требования?

– По статистике, среднее профессиональное образование (СПО) в России получают более трех миллионов ребят: его предоставляют примерно 3 тысячи колледжей и 350 вузов, куда идут около 60% школьников. Главное здесь для них, конечно, практика и опыт. И когда мы говорим о проблеме трудоустройства выпускников, то чаще всего упираемся именно в это. Работодателю важен опыт работы и то, что называют soft skills. Дуальная система этот вопрос решает, потому что опыт предоставляется студенту во время обучения.  

Важнейшие современные принципы дуальной системы – «обучение через действие», «обучение через процесс». О таком единстве слова и дела мечтали лучшие представители мировой педагогики француз Жан-Жак Руссо, швейцарский воспитатель Иоганн Генрих Песталоцци, английский ученый-экономист Джон Беллерс. Их труды не остались незамеченными потомками.  

Еще в XVII веке изнуренная тридцатилетней войной, обнищавшая Германия, чтобы выжить, должна была найти инструмент конкурентоспособности с Англией и Францией. И нашла, эта система развивалась столетиями и успешно используется в современности. В сегодняшней Германии 25% предприятий вовлечены в профессиональное образование через дуальную (dualis в переводе с латыни означает «двойственный») систему обучения.  

Например, современный учебный центр электротехнической компании Siemens в качестве основного в своей деятельности использует метод проектов. Студенты со второго семестра первого курса выполняют проекты в подгруппах. Им выдаются денежные суммы для самостоятельной закупки материалов, эти траты нужно рассчитать, обосновать. Они получают консультации по физике, математике, химии – по мере необходимости. Оформляют всю документацию по проекту, включая чертежи, расчеты, отчет о результатах.

– Как получилось, что Россия и Германия традиционно сотрудничают именно в сфере профессионального образования?    

– На этот счет по-разному высказываются эксперты. В частности, с нашей стороны говорят, что система Германии выросла из советского профессионально-технического образования, скажем, послевоенных времен. Но корни, на мой взгляд, еще глубже. Мы в прошлом году выпустили двухтомное издание, первая часть которого посвящена истории профессионального образования в России и в Германии, а вторая собственно дню сегодняшнему. Очередной активный виток сотрудничества начался в 2010 году. На уровне профильных министерств обеих стран был подписан меморандум о сотрудничестве. И с тех пор координацией проекта занимается российско-германская рабочая группа по профессиональному образованию. Среди направлений этого партнерства – профориентация молодежи, система оценивания квалификаций, образовательные программы, подходы к стандартизации, подготовка педагогических кадров и пр.

Для Германии это интересно, потому что немало российских предприятий с немецким участием располагаются на территории РФ. Немецким коллегам важно готовить кадры для этих предприятий так, как они привыкли у себя в стране.

– А чем полезно такое взаимодействие для российской стороны?

– У нас принято говорить о «реализации моделей обучения с использованием элементов дуального образования». Для регионов это залог качественного обучения молодежи передовым профессиям, их трудоустройства на предприятии.

Вот, скажем, профессия мехатроник. Такой специалист может работать на конвейерах как в машиностроении, так и в пищевой промышленности. Его задача, например, осуществлять диагностирование и ремонт систем типа «Станок ЧПУ – робот». Как раз благодаря сотрудничеству с немцами в России появился свой образовательный стандарт по мехатронике, именно на уровне СПО. Таким же путем пришел к нам и «монтажник каркасно-обшивных конструкций». Тоже очень востребованная сейчас профессия.

Во время обучения наши ребята получают стипендию из бюджета обучающей компании (как правило, ее головной офис находится в Германии), у них есть возможность изучать немецкий язык.

Преимущества такой модели подготовки высококвалифицированных профессионалов не являются секретом и для бизнеса. Чтобы предприниматель смог смело набирать и обучать студентов для своих рабочих мест, необходимо дать ему возможность влиять на образовательные программы: включать в них «свои» модули, увеличивать долю практики.

При переходе из аудитории к станку нужна система, поддерживающая взаимодействие между образовательным учреждением и собственно предприятием, в котором молодые люди, возможно, будут работать. Потому что в самой организации, естественно, не всегда готовы заниматься разработкой программ, оценочных средств, вопросами методики и дидактики. То есть необходима дополнительная стыкующая служба между производством и образованием.

Как оформить договора, кто будет отвечать за жизнь и здоровье студентов, как мотивировать наставников и можно ли им доверять детей, потому что наставники на производстве не имеют педагогического образования? Все эти важнейшие моменты не должны оставаться бесхозными; вероятно, их должны взять на себя деловые люди из другого – педагогического бизнеса.

Как видите, участие немецких коллег укрепило доверие к новому направлению профессионального образования в России. Усилившиеся за это время тенденции перехода на цифровые технологии в глобальных производственных цепочках способствуют более тесному сплочению всех участников образовательного процесса на международном уровне.

– Почему в регионах РФ дуальное образование не реализуется как таковое, целиком, а приживается лишь «элементами»?   

– Так исторически сложилось, что наши девятиклассники привычно поступают в колледж (техникум), и именно колледж несет максимальную ответственность за весь образовательный процесс. В Германии – с точностью до наоборот. Выпускник школы выбирает производство, становится учеником предприятия. После чего оно и несет основную ответственность за своего протеже.  

– То есть применить как под копирку опыт европейских коллег не получится?

– По этому поводу очень хорошо высказался наш педагог Константин Дмитриевич Ушинский: «Передается не сам опыт, а идея, из этого опыта выведенная». А опыт всегда будет свой.

С другой стороны, дуальное образование в Германии это лишь часть профессионального образования, сеть которого охватывает сферу образовательных потребностей самых разных молодых людей. Есть программы и образовательные учреждения, которые больше нацелены на развитие, допустим, креативности, инженерно-конструкторских компетенций, на подготовку к ступени высшего образования, и не вовлечены в дуальную систему.

– Иосифа Бродского спросили, почему он покинул страну и оказался именно в Америке. Его ответ был неожиданным: «Потому что на самом деле – не едешь куда-то, а уезжаешь от чего-то». Не кажется вам, что школьниками, поступающими в СПО, движет мотивация не «к» колледжу, а скорее «от» школы с ее гипертрофированным академизмом, стрессами, монотонным расписанием?

– Совершенно верно. Многих школьников привлекает именно профессиональная, практическая составляющая программ колледжей.

– Нужна ли, на ваш взгляд, ранняя профессионализация их интересов?

– Можно сказать, что профориентация – это начало всего. Дуальная система в идеале подразумевает уже определившегося ученика, который выбрал, где хочет работать. Поэтому в школах ряда европейских стран где-то с пятого класса предусматривается система свободных (причем подобранных не обязательно по гендерному принципу) профессиональных проб, когда мальчики могут заняться педагогикой и психологией, а девочки автомобилями или столярным делом. Их пропускают через разные, типичные и нетипичные виды работ. А восьмой класс становится реперной точкой, начиная с которой семье и ученику помогают определиться в мире увлечений и ремесел. У нас система профориентации в принципе в ту же сторону движется. Но на Западе для детей есть программы, так сказать, поддерживающие, широкой направленности, в рамках которых можно годик-другой поучиться, подумать, осмотреться по сторонам.

Мне кажется, что возможность поискать и осмотреться еще в школе должна появиться и у наших подростков.

В прошлом году мы побывали в Турине в рамках проекта Международной организации труда (ILO). И посетили FabLab, по-русски – фабрика-лаборатория. Небольшая  мастерская, предоставляющая всем желающим возможность индивидуального самостоятельного изготовления необходимых им изделий и деталей или работающая над социальным проектом (например, изделия для людей с инвалидностью). Это – инициатива по интересам, с участием любых людей, не обязательно педагогов. И она, возможно, могла бы очень пригодится нашей школе. Сотрудничество разновозрастной группы единомышленников. И такие примеры есть. Один из первых отечественных FabLab – FABINKA, в Калуге. Когда кипит работа над захватившим проектом, стираются возрастные преграды. И наставники, и ученики сами друг для друга и помощники, и оппоненты, и (главное!) друзья.

Так же и дуальная система строится. Когда ученики приходят на производство, они становятся в свои 17 лет частью разновозрастного коллектива. У которого немало иных преимуществ, помимо обучения профессиональной деятельности. Мотивация, работа в команде, коммуникация, умение ладить с разными людьми... То есть, возникает и профессиональный, и социальный опыт, и мотивирующие дополнительные факторы. По этому принципу, возможно, и должно выращиваться образование будущих лидеров цифровой экономики в школьных классах.

Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: