Новости

Эксперт ФИРО РАНХиГС Александр Попов: "Мода на слово "проектирование" погубит образование"

Почему жизнь школы и дополнительного образования превратилась в фестиваль образовательных псевдопроектов? Что отличает проектную деятельность от одноименного метода? В чем опасность профанации проектов? Об этом в авторской колонке размышляет заведующий сектором «Открытое образование», главный научный сотрудник Федерального института развития образования (ФИРО) РАНХиГС Александр Попов.

После поста в Faсеbook под названием, указанным в заголовке, на меня обрушилась лавина... Нет, целые две лавины: славы и гнева народного.  

Сидя в жюри различных конкурсов инновационных практик и будучи вынужденным часами слушать отчеты конкурсантов об организованных ими проектах всех форматов, я все более испытываю состояние, близкое к шоку... Я и сейчас не свободен от этого ощущения.    

В общем, жизнь школы и дополнительного образования (в этом меня убеждают и комментарии коллег в социальной сети) превратилась в бесконечный фестиваль проектов, проектирование мета-компетенций, hard и soft skills, причем почему-то разделенных по времени и месту их освоения.

То есть каким-то странным образом «знания» (hard skills) и «компетенции» (soft skills) эти новаторы от педагогики изолировали друг от друга. Будто в насмешку над авторами ФГОС (федерального государственного образовательного стандарта) и всеми базовыми прописями. Однако есть нюанс: упомянутые виды мастерства отдельно друг от друга жить не могут, вот ведь в чем дело. В случае отделения «теории» от «практики» дети, которым эти «скиллзы» предназначены, просто не будут развиваться.

При этом на уроках все осталось так, как было – передача знаний в классическом виде. А где-то там, глубоко за кулисами будничной образовательной сцены, кипит инновационная шумиха: в рамках «внеурочки» детям прививают так называемые мягкие компетенции и что-то там вместе с ними проектируют.

Ученик спроектировал выход к доске

Если и дальше так продолжится, то скоро дойдет до того, что о ребенке, поднявшем руку во время урока, будут говорить: «он спроектировал поднятие своей руки и выход к доске».  

Все это грустно чрезвычайно. Потому что даже дилетанту, сядь он на мое кресло среди уважаемых арбитров уважаемого конкурса, станет ясно с первого же взгляда: все эти люди (претенденты на победу в состязании авторских образовательных практик) никогда ничего не проектировали в своей жизни, этому специально нигде не учились. В угоду конъюнктуре, под давлением своих начальников, моды, особого ли настроения, царящего в педагогическом сообществе, они просто переименовали прежние ветхозаветные оргформы на модное слово «проектирование». Присыпали аппетитной приправой старые добрые коржи дидактики Яна Амоса Коменского. Или (опять-таки, не хочу никого обижать) стали использовать интерактивные способы организации образования, назвав их почему-то «проектированием».

В действительности проектирование – это особый вид деятельности, довольно-таки сложный. Существует система организации проектной деятельности, которую мало кто знает и понимает, но слово – использует. В результате люди, которые действительно занимаются проектированием, меняют учебный процесс, изобретают новые учебные предметы и т.д., оказываются в едином ряду с профанаторами «педагогики будущего». Их разработки перестают быть ценными. Их попросту не замечают в череде подделок, клонов и имитаторов. Выхолащиваются знаниевые компоненты из образования. Дети не получают ни знаний, ни умений, ни проектных компетенций... Ничего. Кроме опыта механического копирования из интернета всего того, чем можно отчитаться. То есть все-таки получают! Искусство имитации и профанации...  

К слову сказать, легендарный американский философ-прагматик, идеолог прагматического образования и основатель метода проектов Джон Дьюи (1859 – 1952) был в чести у большевиков. В 1920 – 1930 годы они активно применяли его «обучение посредством делания». Импортированный из-за океана метод проектов во многом был созвучен «трудовой концепции учебной деятельности», принятой в нашей педагогике. Дьюи приезжал в советскую Россию, был облюбован властью. 

И здесь надо понять: мы возвращаем в наше с вами время эту концепцию, которой сто лет?

Детская инициатива как образовательный проект  

В ворохе нынешних псевдоноваций, упакованных в форму проекта, совершенно невозможно разобрать, про что они. Это про инженерию, географию или про хореографию? Что проектируется, собственно?

На вопрос: «А в чем предметность?» – мои собеседники чаще всего отвечают: «В том, что предложат дети».

То есть теперь любая детская инициатива стала проектом? А где же собственно образование? Тематическая начинка, предметный контент? Это ведь очень важное, это – хлеб и соль урока. А все остальное (проектные компетенции, так называемый интерактив и пр.) должно использоваться уж скорее в качестве «зачина» и «эпилога» к великому таинству познания. 

Списываем нашу профессиональную некомпетентность на детей, идем у них на поводу? Получается, так. Хотя даже автор концепции развивающего обучения, выдающийся советский и российский психолог, академик РАО Василий Васильевич Давыдов (1930 – 1998) говорил, что ученики в рамках его концепции занимаются квазиисследованиями. 

Так что, наверное, и понятие «проектирование» в образовании носит скорее метафорический характер. Пока, во всяком случае. 

На самом деле ребенок в классе ничего не проектирует, иллюзии в сторону. Отсюда, по большому счету, нужно разделять «проектную деятельность» и «метод проектов в образовании».

Организация проектной деятельности не может быть втиснута в школьный урок, тут нечего и говорить. А метод проектной деятельности – да, может стать способом организации урока. Но этому надо долго и прилежно учиться.   

И, наконец, тут есть еще очень важный момент, имеющий отношение к школе и школьникам. Дело в том, что проектировать по-настоящему может лишь человек, у которого в оперативном подчинении имеется субъектная поляна, которой он может распоряжаться, как считает нужным. Принимать в ее рамках любые решения. «Школьные дети» в силу их возраста и статуса, как правило, ничем почти распоряжаться не могут. С ними поэтому можно проектировать только одно – их образовательные стратегии (программы).

Но это уже совсем другая история про нашу лабораторию «Открытое образование», ее ближайшие планы и актуальные приоритеты.

Поделиться в социальных сетях или отправить ссылку по почте: